Место которого нет
ПравославиеСвятитель Павел Тобольский, в миру Петр Конюскевич, родился в 1705 году в городе Самборе в Червонной Руси. Он учился в местном училище, в Киево-Братской Академии и, по окончании ее, был в ней преподавателем.
Он отличался кротким, но, вместе с тем, твердым характером и был очень настойчив в труде. Он очень любил богослужение и церковное пение. В 28 лет он принял монашество и сопровождал настоятеля Лавры в Петербург в качестве эконома.
Затем он был проповедником Московской Славяно-Греко-Латинской Академии и в течение 15 лет — архимандритом Новгородского Юрьева монастыря.
В 1758 году архимандрит Павел был возведен в сан митрополита Тобольского и Сибирского. Приехав на свою кафедру в самый канун праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы, он уже на другой день служил в городском соборе литургию.
Новый митрополит прежде всего обратил внимание на Семинарию: оказалось, что в ней не преподавали богословие. Он ввел его и сам непосредственно следил за его преподаванием. Из Киева он вызвал трех ученых монахов-преподавателей. Церкви в епархии, по большей части деревянные, чаще горели, и святитель воздвиг около 20 каменных храмов и открыл много новых приходов. Строгий в управлении, он был сострадателен к бедным, сиротам, вдовицам.
При нем в 1764 году были открыты нетленные мощи святителя Иннокентия Иркутского [198]. Но в том же году были отобраны у монастырей земли и назначено им казенное содержание, весьма недостаточное для того, чтобы вести просвещение инородцев, которым они занимались.
Святитель Павел заявил об этом в своем весьма резком докладе Святейшему Синоду. Вследствие этого состоялось заседание Синода, и митрополита Павла вызвали в Москву. Есть предание, что накануне святитель Павел явился во сне председателю митрополиту Димитрию Сеченову и сказал ему на латинском языке следующее:
«Некогда отцы наши, и в числе их некоторые святые, даровали Церкви разные земные удобства, и неприкосновенность тех пожертвований утвердили заклятиями. И я, человек грешный, недостойный епископ Церкви Христовой, не своими поистине устами, но устами отцов моих, проклинаю тебя, предателя церковных имуществ и предрекаю тебе неожиданную смерть».
Ни в Петербург, ни в Москву святитель Павел не поехал, несмотря ни на какие указы, так что было даже предписано выслать его из Тобольска. Но еще этот указ не был получен, как он приехал в Москву и подал прошение об увольнении его на покой с отбытием в Киево-Печерскую Лавру.
Синод осудил его на лишение сана. Императрица этого не утвердила и требовала его к себе. Он поехал в Петербург, но к ней не явился, говоря:
— Я никуда не поеду, а только в Синод, которому обязан послушанием
Ему предложили вернуться к управлению Тобольской епархией, но он не согласился на это.
— Я лишен епархии, — говорил он, — по приговору Синода и потому не могу возвратиться в нее. Пусть отошлют меня в Киево-Печерскую Лавру, в которой я дал обет послушания настоятелю.
Ему в этом не препятствовали. В Лавру Императрица прислала ему 10 тысяч рублей. Он их не принял. Эти деньги оставляли в его келии, но он их выбрасывал, говоря, что это огонь. Тогда эти деньги были переданы настоятелю Лавры, как бы от митрополита Павла. Настоятель уговаривал святителя принять этот дар.
— А что ты устроишь, отче, на сей огнь? — спросил его митрополит.
— Да вот, хотя бы через огнь церковные главы вызолотить.
— Се добре, — сказал тогда святитель. И деньги пошли на позолоту глав Великой Лаврской церкви.
Два года святитель провел в Лавре спокойно, в строгих иноческих подвигах, окруженный всеобщим уважением, как бесстрашный борец за права Церкви, и, невзирая на свою болезненность, служил, как в Лавре, так и в городе.
4 ноября 1770 года он после долгой болезни скончался. Тело его было поставлено в простом деревянном гробе в склепе под Великой Лаврской церковью и, по-видимому, не было погребено. Со временем даже забыли, кто именно здесь покоится.
В 1827 году митрополит Киевский Евгений (Болоховитинов) велел перенести тела погребенных в склепе архиереев в новый склеп. Когда дошли до неизвестного архиерея, митрополит решил осмотреть этот гроб, но сделать не успел. В ближайшую же ночь ему представилось во сне, что буря колеблет его дом. Он проснулся и услышал, что кто-то твердыми мерными шагами идет к нему.
Двери спальной отворились, и к нему вошел, стуча посохом и сияя светом, величественный и грозный архиерей в полном облачении.
Митрополит встал и хотел поклониться ему, но не мог, Пришелец сказал ему по-малоросски:
— Чи ты даси нам почивати, чи ни? Не даси нам почивати, не дам тоби и я николы почивати!
Когда утром открыли крышку гроба, митрополит Евгений увидел спящего во полном нетлении того самого архиерея, который явился ему ночью, в том же самом облачении. Митрополит стал со слезами благоговейно класть поклоны, целовать его руки...
Наконец, выяснилось, что это и есть митрополит Тобольский Павел, погребенный там 57 лет назад. У него были русые волосы и борода. Он лежал с закрытыми, несколько впавшими глазами. Руки были сложены на груди. Митрополит Евгений отслужил по нем панихиду и велел оставить гроб на прежнем месте.
К лику святых святитель Тобольский Павел был причислен Всероссийским Собором 1917-1918 гг. Судьба мощей его после взрыва Великой Лаврской церкви в 1942 году оказалась неизвестна.