Место которого нет
ПравославиеПреподобный Павел Комельский родился в 1317 году в Москве и по рождению принадлежал к благородной и благочестивой семье. Молодые годы он проводил под руководством богобоязненных родителей, крепко державшихся в жизни обычаев и порядков, освященных православной Церковью.
С детства он отличался кротостью и смирением. Шумные детские игры, резвый смех, сладкие кушанья никогда не были ему привлекательны. Постоянное посещение церковных служб и внимательное слушание церковных молитвословии рано приучили Павла к сосредоточенности. Пост, бдение, молитва с отроческих лет вошли в его жизненные привычки и наклонности.
Юный подвижник был очень милосерд и подавал обильную милостыню нищим.
Когда Павел достиг двадцати двух лет, родители настаивали, чтобы он вступил в брак. Но природные наклонности, благочестивые упражнения и глубокие размышления влекли его на иной путь. И вот, тайно от родителей Павел уходит в обитель Рождества Христова на Прилуке [199] и принимает иноческое пострижение.
Новопостриженный инок предается усиленному посту и труду. Хлеб, соль и вода служили ему для питания тела. Бдение, молитва и неослабное соблюдение правил иноческой жизни питали его дух. Свободное от церковной молитвы время он отдавал на исполнение монастырских послушаний, служа братии, как слуга.
Приступая к высшим подвигам, преподобный пожелал иметь себе опытного наставника на пути добродетели. В то время сиял своими чудесами преподобный Сергий Радонежский, и Павел, слыша о великом подвижнике, отправился в обитель Живоначальной Троицы. Преподобный принял его с любовью. Прилежно испытав пришельца, преподобный убедился, что он исполнен страха Божия и имеет великое стремление совершенствоваться в добродетелях, а потому и взял его под свое духовное руководство.
Преподобный Павел отказался от своей воли и отдал всего себя в волю наставника, полагая в этом первую обязанность инока. В обители преподобного Сергия Павел с полным усердием нес послушания по кухне и хлебопекарне. С усердием и благоговением посещал подвижник храм Божий, с неослабным вниманием выслушивал слова церковных молитв и песнопений. Воздерживался от праздных разговоров, от излишества в пище. По смирению своему считал себя последним из братии. Своими подвигами преподобный Павел достиг дара умиления и обильного источника слез.
Так прожил преподобный в Радонежской обители немало времени и заслужил себе от братии общее почтение и славу. Но честь и слава от людей не привлекали к себе подвижника. Он стал просить у преподобного благословения на уединение и, получив разрешение, провел в отходной или уединенной келии, пятнадцать лет.
Здесь труды телесные и непрестанная молитва наполняли все его время. Беседы с людьми он заменил, и с великой пользой для себя, углублением в духовную литературу. Напоенный же священными словами Писания, преподобный безмолвник возрастил в себе благодатный дар слова. Слово его было растворено божественной солью. И братия устремилась за поучением к отшельнику, прерывая подвиги его уединения. Возрастала молва о проникновенных поучениях блаженного, но он находил, что для него самого полезнее бежать от братии. Он помнил слова, обращенные от Бога к великому Арсению: «Бежи, молчи, безмолвствуй, и в сем корень несогрешения. Бегай от людей и спасешься».
Размышляя об этих словах и полагая, что общение с людьми принесет ему смущение и оторвет от богомыслия, преподобный Павел упросил своего наставника благословить его на пустынножительство.
Преподобный Сергий, зная духовную зрелость Павла, благословил его на отшествие в пустыню и, отпуская с молитвой, вручил ему непобедимое оружие — крест Господень. Этот медный крест до последнего времени хранился на гробе преподобного Павла в устроенной им обители.
Выйдя из Троице-Сергиева монастыря, преподобный Павел направился на север, за Волгу, в лесную пустыню, и переходил с одного места на другое. Жил некоторое время в уединенной келии недалеко от Успенского Аврамиева монастыря [200] потом подвизался вблизи Городецкого Феодоровского монастыря [201]. Жил и в других уединенных местах. Потом ушел он в отдаленный Комельский лес и остановился на речке Гразовице, избрав себе для жительства дупло липы, в котором -довел три года в полном уединении, в подвигах молитвы и поста, в созерцании, освобождавшем ум преподобного от пристрастия ко всему земному.
Но Господу было угодно, чтобы преподобный Павел послужил спасению других, наставляя их и своим словом и примером подвижнической жизни. Преподобный оставляет дупло липы и еще раз меняет место подвигов, переходит к речке Нурме в том же Комельском лесу, где впоследствии он основал свою обитель. Здесь преподобный Павел построил себе малую хижину и выкопал колодец.
На новом месте он предался обычным своим подвигам поста и молитвы. Подвижник был уже престарелый возрастом: к тому времени он прожил около 70 лет. Но немощи старости не ослабили его ревности. Наоборот, молитвы и славословие Бога становились еще продолжительнее, пост суровее прежнего. Пять дней в неделю пребывал преподобный совсем без пищи и только в субботу и воскресенье принимал немного хлеба и воды. Блаженная жизнь его была подобна жизни первого человека до грехопадения. И действительно, птицы и звери, даже хищные, мирно паслись возле жилища праведника, утешая его незлобием.
К нему приходили заяц вместе с лисицей и принимали пищу из рук святого старца. Вились птицы. Являлся медведь и смирно ждал себе пищи. Правда, здесь испытал преподобный и сильные искушения от врага человеческого рода, но укрепившись ранее в добродетели, он победил все искушения и досаждения демонов. Еще менее могли вредить ему злые люди, пытавшиеся овладеть имуществом в хижине преподобного, который сам тяготился земными вещами.
О подвигах отшельника узнали в окрестности. Стали приходить к нему в уединение ради поучения, ибо слову его дана была премудрость, разум и утешение. И слышавшие наставления, и видевшие жизнь преподобного почитали его уже не как человека, а как ангела Божия. Многие просили его разрешения поселиться с ним в пустыне и пользоваться его руководительством на пути спасения. Преподобный долго отказывал им, называя себя недостойным быть учителем, но уступил настойчивым просьбам и стал принимать братию и устанавливать правила общей жизни.
Однако, он действовал не как старейшина или начальник, но как самый последний из братии — тихо и кротко. Он не послаблял нисколько требований иноческого устава, но умел заставить сподвижников выполнять его добровольно и охотно. Своей кротостью, долготерпением в обхождении, своим примером и попечением о каждом преподобный Павел объединял всю братию. Его поучения были исполнены удивительной простоты, мягкости и ясности.
Собравшееся возле преподобного Павла братство не имело сначала своей церкви. Построение церкви и с ней образование монастыря сопровождалось особыми знамениями. Как-то ночью, на молитве, преподобный слышал звон на том месте, где впоследствии будет устроен его монастырь. И это повторялось не раз и не два, а многократно, причем, звон в праздники отличался от звона в будни. Преподобный долго считал слышимый им звон за мечтание. Но вот случилось, что он услышал звон в пасхальную светоносную ночь, звон сильный.
Он открыл оконце своей кельи и увидел свет, сияющий на месте, где ныне стоит церковь Живоначальной Троицы.
Слышание звона и видение света исполнили сердце его великой радостью и убедили, что благоволение Божие к месту этому несомнительно и что здесь прославится имя Божие. Он поведал обо всем братии.
Взяв одного из них, Павел отправился в Москву испросить благословения у митрополита Фотия [202] на построение церкви во имя Живоначальной Троицы. Митрополит сперва не только не исполнил просьбу преподобного, но и обошелся с ним сурово, говорил немилостиво и отказал ему в просьбе построить церковь и открыть монастырь, вероятно, принимая подвижника за тех людей, которые строили монастыри не по искреннему влечению к монашеству, а ради телесного покоя, чтобы получать доходы и управлять братией в сане игумена.
Уверенный в правоте своего прошения, Павел скромно заметил, что храм будет устроен, если то угодно Богу, и удалился. В следующую ночь владыка Фотий по особому внушению уразумел, что несправедливо был суров к человеку Божию и немедленно послал за ним. Не без труда нашли преподобного в одном из московских монастырей и привели к митрополиту, Фотий встретил его с честью в дверях своего дома и стал подробно обо всем расспрашивать, испросил прощение за вчерашний прием.
Павел поведал владыке откровенно, в чем нуждался. И речи преподобного, и кроткий нрав его расположили к нему святителя.
Он не только дал просителю благословение на построение церкви и монастыря, но и вошел в это дело личным участием, преподал Павлу наставления, вручил ему богатую милостыню и, между прочим, даже свою одежду. Эту одежду смиренный отшельник едва согласился принять.
Отклонил от себя преподобный и честь священства, так что поставлен был на эту степень его ученик Алексий.
По возвращении Павла из Москвы на место его обитания, храм во имя Живоначальной Троицы и при нем монастырь были воздвигнуты. К этому приложили свое усердие и вся братия, число которых все возрастало и возрастало. Обращаясь к новому виду жития, от отшельнического к общежительному, преподобный Павел сразу указал для своей обители и правила, выработанные на основе древних преданий святых отцов.
Всем вместе и каждому отдельно он неустанно повторял наиболее важные из этих правил: в келиях ничего не иметь и своим не называть, но все иметь общее, серебро и подобные не необходимые ценности держать в монастырской казне, откуда и брать по мере действительной нужды, по правилам Великого Василия и прочих святых отцов.
Кто одержим жаждой, должен идти в трапезу и там утолять жажду. Хлеба и ничего съестного в келиях не держать, ни воды, разве для мытья рук. В келиях братии должны быть только иконы и книги. Одно попечение должно быть у каждого — превосходить других смирением, нестяжательностью и любовью.
В церковь приходить каждый должен, не опаздывая, стоять тихо, не разговаривая друг с другом. Также и в трапезе должно быть общее молчание. Преподобный усиленно настаивал на безмолвии: лучше с высоты упасть, чем повредить себе языком. И за общими монастырскими работами не должно быть празднословия: работая, каждый да хранит свое любомудрие молитвой.
Кто знает рукоделие, пусть трудится и заработанное отнесет в казну, ибо надлежит братии не только кормиться трудами рук своих, но показывать любовь и к нищим. В утешение ослабевающим преподобный говорил, что от монастырской казны каждый получит и одежду, и обувь, и пищу, и что не следует иметь ничего своего, чтобы не сделаться рабами того, что называем своим.
Пусть никто не принимается за дело по своей воле, но да слушает во всем волю и желания отцов искусных. В праздности же никому отнюдь не оставаться: праздность бывает виной многих зол, в то время, как, наоборот, безмолвие есть мать многим добродетелям. А потому никто в праздности да не заходит к брату своему, но да пребывает за трудом и в безмолвии. Настоятельно запрещал преподобный приносить в монастырь алкогольные напитки:
«Пьянство, — говорил он, — всем злым делам корень. Не имейте пития пьянственного, да не прогневаете Бога. Предавая погибели свои души и многих соблазняя, навлечете на себя пьянством проклятие и горе».
Желая поддержать строгость общежития, преподобный Павел заповедал изгонять из монастыря нарушителей установленных правил, «да прочая братия страх имут». Впрочем, при жизни преподобного трудно было и представить себе появление таковых нарушителей, ибо все почитали наставника своего, как ангела Божия.
Устроение душ братии началось задолго до построения монастыря, и как только храм был готов и начались уставные службы, монастырь оказался духовно уже благоустроенным.
По устроении монастыря, поручив игумену управление, сам преподобный пребывал в отходной келии своей в безмолвии и молитве. Но это не значит, что он совершенно отделил себя от остального мира. Никто из приходящих не был лишен его утешения и назидания. На общую молитву с братией преподобный приходил два раза в неделю: по субботам и воскресным дням. Тогда он присутствовал и за общей трапезой. но вкушал только немного воды, хлеба и овощей. Ни рыбы, ни масла, ни молока он не ел никогда. Вся жизнь его была пост и воздержание.
И при такой суровой жизни он сохранил до конца своей жизни нрав мягкий, был светел лицом и весел душой. Доступен он был для каждого и днем, и ночью, всех встречал приветливо и отпускал с полезным наставлением. Приходил ли к нему одержимый страстью, получал врачевство; искал ли его беседы отягченный скорбью, находил у него утешение. Молитва, богомыслие и углубление в святоотеческие писания принесли ему дар проникновения, духовной прозорливости Он постигал и невысказанные, тайные помыслы собеседников и исцелял их благодатным своим словом.
Когда же преподобный оставался один, он углублялся в молитву или со славословием на устах занимался трудом внешним. При его престарелом возрасте братия почитали труды обременительными для него и просили, чтобы он дольше оставался в покое. Преподобный же не соглашался с ними и указывал самой братии в непрестанном труде искать врачевства от злых помыслов, искушающих монаха, предающегося праздности. Речи его о борьбе с злыми помыслами через молитву и труд были исполнены глубокой назидательности и настойчиво повторялись перед монастырской братией.
Все же, когда преподобный Павел достиг глубокой старости, тело его стало изнемогать. Бодрый духом, он терпеливо переносил свою болезнь, но уже безмолвствовал совершенно, в молитве и созерцании очищая ум свой, чистым сердцем созерцая славу Господню.
В день Богоявления, перед Божественной литургией, окруженный братией, преподобный глубоко вздохнул и прослезился. Братия приступили к нему с расспросами. Преподобный молчал, а потом, уступая просьбам, промолвил:
— В этот день и час нечестивые татары взяли город Кострому, предали его огню и мечу, а многих жителей увели в плен.
Потом все это и подтвердилось: город действительно был взят 6 января 1429 года татарами.
Несколько дней спустя, чувствуя приближение своей кончины, преподобный Павел созвал к себе всю братию и обратился к ней с последним наставлением: он призвал во свидетели Бога, что главное его желание — не разорять введенного общежития, а потом повторил то, что говорил им неоднократно прежде. Братия стояли вокруг отходящего праведника и плакали.
В самый час своего отхода преподобный сподобился причащения Святых Тайн. Благословив братию и перекрестившись, он, с молитвой на устах, предал душу свою Господу.
Преподобный скончался 112 лет от рождения 10 января 1429 года. 22-х лет он принял иноческое пострижение и жил по разным пустыням около 50 лет, а в Комельском лесу — около 40 лет. Итак, девяносто лет своей жизни он посвятил деннонощным иноческим трудам. Братия похоронили тело его возле храма Живоначальной Троицы с великой честью и благоговением.
По преставлении преподобного наставником братии остался ученик его Алексий, достойный называться игуменом по добродетельной жизни своей и обычаям, ревнивый поборник заветов своего наставника. От мощей преподобного Павла излились впоследствии многие чудеса.
Во время игуменства Илариона [203] воры задумали разграбить монастырь, льстясь более всего на церковные сосуды. Пришли ночью к монастырским воротам, надеясь легко проникнуть внутрь обители. Но совершенно неожиданно разверзается перед ними глубокая пропасть, а из нее поднимается пламя. Объятые страхом, воры бежали прочь. На другую ночь они встретили кругом монастыря множество людей: одни упражнялись в стрельбе, другие — в метании копий, третьи — в борьбе. В удивлении, откуда явилось здесь столько людей, воры опять отошли назад, не причинив зла обители.
На третью ночь они нашли весь монастырь освещенным, как бы стоящим в огне. До утра они простояли в раздумье о значении виденного. А как только рассвело, пошли к игумену и принесли ему покаяние.
В 1538 году на Вологодский край напали татары. Проникли они и в Комельский лес и начали жечь монастыри. Услышали об этом иноки Павловой обители, и большая часть их разбежалась.
В монастыре осталось всего десять дряхлых старцев, которые или не могли уже бежать, или же не хотели оставить святого места. Сошлись они в одной келии и всю ночь провели в молитве и слезах. Один из старцев, Ефрем, задремал от утомления и увидел во сне преподобного Павла. Преподобный подошел к старцу, взял его за руку и сказал:
— Брат Ефрем! Вас ждет тяжкая скорбь от нечестивых варваров: тебя изрубят и еще двух с тобой, один поболеет и выздоровеет. Не скорби: эта смерть будет в жизнь вечную, а монастырь ваш хотя будет сожжен и ограблен, но выстроится еще лучше и станет богат.
Ефрем пересказал слова чудотворца своим братиям. Все это точно исполнилось по предсказанию преподобного. Около полудня, когда старцы пели часы в трапезе, подъехали к монастырю конные татары. Объятые ужасом, старцы начали возлагать на себя схимы и прощаться. Одного старца, вышедшего из трапезы, татары раздели, изранили и умертвили, отрубив ему голову. Двое скрылись в трапезной — один под печью, другой — в трубе, а один инок прошел незамеченным среди врагов и спасся.
Несколько старцев бросились в церковь и начали молиться. Татары побежали за ними, сорвали с несчастных схимы и одежды, избили их, изранили и, оставив еле живыми, бросились грабить келии. Старец Ефрем был изранен и через 10 дней скончался. Скончался и другой старец, Митрофан, но келейник Ефрема, Мина, сверх всякой надежды, выздоровел после продолжительной болезни. Татары изрубили и изранили также и мирян, монастырских слуг, встретившихся им близ монастыря.
Как и предсказывал преподобный Павел, монастырь возродился в еще большей славе и великолепии. В 1546 году над гробом преподобного была поставлена каменная церковь во имя преподобного Сергия Радонежского. Другую церковь воздвигли во имя самого преподобного Павла. Кстати, при рытье траншей были обретены мощи шестерых подвижников, на которых ризы сохранились нетленными.
Это были, вероятно, мощи учеников преподобного Павла. Местное празднование преподобному Павлу началось неизвестно в какое время. На Московском Соборе 1547 года было постановлено праздновать ему повсеместно. Святые мощи угодника Божия почивают под спудом. В 1878 году над ними была поставлена массивная серебряная рака, но 26 августа 1909 года в соборе, где почивают мощи преподобного, возник пожар и рака полностью расплавилась. Мощи, лежащие под спудом, не пострадали.
К великому сожалению, погибли безвозвратно медный крест, которым преподобный Сергий благословил своего ученика на пустынные подвиги, и остатки липы, в дупле которой он подвизался. Из вещественных памятников, связанных с именем преподобного Павла, остался только колодец, ископанный его руками.
Тропарь, глас 1
Божественною любовию от юности распаляем, Павле преподобие, вся яже в мире красная возненавидев, Христа Единого возлюбил еси. И сего ради во внутреннюю пустыню вселился еси, со зверьми жити, весь Христу: отонудуже и Всевидящее Око твоя труды видев, даром чудес и по преставлении обогати тя, темже вопием ти: моли непрестанно о всех нас, честную память твою присно в песнех почитающих.
