Место которого нет
ПравославиеПреподобный Александр родился в Азии. Будучи в юных летах, он пришел в Константинополь, где приобрел значительные познания в науках. По достижении же зрелого возраста, поступил на военную службу и впоследствии был все начальником.
На досуге он любил читать Священное Писание, был добродетелен, честен, постоянен, богобоязлив и украшен целомудрием и воздержанием. Прочтя Ветхий и Новый Завет, он углубился мыслью в Евангельские слова, сказанные Христом: Аще хощеши совершен быти, иди, продамсдь имение твое, и дождь нищим, и имети имаши сокровище на небеси, и гряди в след Мене [1].
Размышляя об этом и твердо веруя в слово Христово, он начал продавать свои имения, которых у него было довольно при его высоком служебном положении, и полученное за них — раздавать нищим и бедным, а сам вознамерился отречься от мира и всего мирского и быть подражателем Христу.
Услышав, что в Сирии обитали святые мужи, проводившие богоугодную жизнь в монастырях, он пожелал идти туда. Сложив с себя звание военачальника и оставив своих друзей, дом и рабов, и отложив всякое попечение о житейском, пошел он в Сирию.
Достигнув монастыря, в котором настоятелем был преподобный Илия, он умолил этого отца принять его в число иночествующей братии.
Четыре года прожил он в этом монастыре, ревностно исполняя все возлагаемые на него послушания и упражняясь, кроме того, в посте, деннонощной молитве и в чтении книг. Более всего он хотел проникнуть в понимание псалмов Давидовых, хотел осознать силу каждого песенного стиха.
В недоуменных случаях он спрашивал опытных о непонятном и усердно молился Богу, да просветит его разум к пониманию Божественных писаний.
Видя, что во всех монастырях братия излишне заботятся о пище и одежде, он вспоминал о евангельских Христовых словах, которые возбраняют заботиться и о завтрашнем дне.
Он был твердо уверен, что Господь, питающий птиц и одевающий «траву сельную», тем более не оставит без Своего попечения работающих Ему людей, что силен Он пропитать и одеть их, искали бы они прежде Царствия Божия и правды Его.
Одушевленный такими мыслями, преподобный Александр, взяв имевшееся у него Евангелие, пришел с ним к игумену Илии и сказал ему:
— Отче, все ли истинно, что написано в Евангелии? Услышав такой странный для инока вопрос, преподобный Илия удивился и в смущении подумал, что вопрошающий его прельщен каким-нибудь диавольским соблазном. Не отвечая на вопрос, он сел и скорбно склонил голову. В это время пришли к нему братия.
— Братия, — сказал им преподобный Илия, — помолимся о брате нашем Александре, увязшем во вражеские сети.
И, встав, сотворил молитву со слезами, а потом, обратившись к Александру, сказал ему:
— Откуда пришел к тебе такой сомнительный помысл, что ты не веришь написанному в святом Евангелии?
— Не не верую я, отче, — ответил ему Александр, — а только спрашиваю, все ли истинно, написанное в святом Евангелии?
— Воистину, все истинно, — отвечали ему братия, — и никакого в этом не может быть сомнения. Тогда сказал им Александр:
— Если все истинно написанное, то почему же мы не исполняем этого?
— Невозможно немощному человеку исполнить всего, — ответили ему братия.
После такого ответа Александр, воспламенившись своим духом, вознамерился уйти в пустыню, чтобы там удобнее пожить по евангельскому слову. Он испросил благословение у преподобного Илии и, с любовью простившись с братией, вышел из монастыря, ничего не имея при себе, кроме святого Евангелия.
Семь лет он пробыл в пустыне, не имея никакого попечения ни о чем земном.
После этого преподобный Александр узнал, что невдалеке от места, где он находился, есть город, в котором жили служившие бесам идолопоклонники. Он пошел в этот город и зажег там идольский храм. Увидев это. жители сбежались к пылавшему капищу и нашли здесь преподобного Александра. Он не отошел от зажженного им капища, но нарочито ожидал, когда стекутся сюда жители-идолопоклонники.
Когда начали спрашивать его о поджоге храма, то он признался и сказал, что это он зажег его. Услышав это, жители бросились на него и хотели убить, но Бог охранил его. Когда жители немного успокоились от своей горячности, святой возвысил свой голос и сказал:
— О, люди! Уразумейте ваше заблуждение, познайте истину, избавьте себя от вечного осуждения, я возвещаю вам Царство Небесное.
И начал им, как апостол, проповедовать слово спасения. Некоторые слушали его, другие вовсе не хотели внимать его словам и, в конце концов, отвели его в городской суд. Градоначальником в том городе был чиновник по имени Равул. Он, слушая необычное для него учение, которое предлагал преподобный Александр, противоречил ему, стараясь оспорить это учение исходя из языческих книг, и устрашал святого угрозами мучений.
Наконец, убедившись, что преподобный Александр и нравом своим кроток, и премудр в своих ответах, и что проповедуемое им учение непреодолимо, Равул не сделал ему никакой неприятности. Более того, он пригласил к себе Александра одного, чтобы наедине побеседовать с ним, и прежде всего спросил:
— Скажи мне правду, на каком основании вы, христиане, так презираете нашу жизнь?
На этот вопрос преподобный ответил Равулу:
— Не так ты говоришь, мы не презираем вашей жизни, но стараемся сохранить себя бессмертными во веки. Истинная жизнь в том и заключается, чтобы жить вечно, а жить только временно — это не жизнь, а смерть. Эту временную, смертную жизнь мы и презираем ради будущей вечной, бессмертной жизни, потому что писано нам: иже погубит душу свою в этом веке, в жизни вечной обрящет [2]. На это Равул сказал:
— А где вы надеетесь быть по прекращении этой земной жизни?
Святой начал проповедовать ему о Царствии Небесном и об уготованных праведным вечных благах. Неверному язычнику представлялся рассказ святого не более, чем басня, но, несмотря на это, ему еще более хотелось слушать новое для него учение, и он спросил об истоках этой веры. Тогда преподобный, поучая его Богопознанию, начал повествовать о деяниях Господних от создания мира до Креста и вольной Христовой смерти, воскресения и преславного вознесения.
День и ночь продолжалась беседа. Ни пищи, ни питья собеседники не употребили, и даже ко сну не клонило их. Когда речь шла о святом Илии пророке, как по его слову заключилось небо и как по его молитве ниспал на жертвы огонь, какого не могли вымолить у своих идолов жрецы Вааловы, Равул, слыша это, засмеялся и сказал:
— Все эти ваши христианские басни — выдумки. Советую тебе полезное: принеси вместе с нами жертвы нашим богам. Они милостивы и простят тебе то, что ты по неведению прогневил и оскорбил их, уничтожив их храм.
Святой сказал:
— Если действительно боги те, которых ты называешь богами, то почему при пророке Илии не послушали жрецов своих, когда они целый день взывали к ним и не свели с неба огня на жертвы? А раб Божий Илия только один и однажды помолился нашему Единому, на небесах живущему Богу [3], и тотчас спал с неба огонь и попалил не только дрова и жертву, но и воду и камни и самую землю пожег, а потом спал свыше огонь и на тех пятьдесятников, которые хотели схватить пророка, и сжег их с воинами их [4].
Равул рассмеялся и сказал:
— Если то действительно было, то и ты, называющий себя рабом Бога твоего, сделай то же. Вот перед нами множество рогож и хворосту, помолись своему Богу, как и Илия, чтобы сошел огонь с неба и сжег это. Тогда и я скажу, что нет другого Бога, кроме Богу, в Которого веруют христиане.
Святой сказал:
— Сперва ты помолись своим богам, пусть они это сделают.
Равул на это ответил:
— Я не имею ни силы, ни дерзновения перед моими богами, помолись ты своему Богу.
Тогда святой Александр, помня, что по Евангельскому слову, вся возможна верующему [5], встал на молитву и начал молиться. Тотчас ниспал с неба огонь на рогожи и хворост и сжег их. Видя это, Равул пришел в ужас и убоялся, как бы и на него не пал огонь, как на пятьдесятников при пророке Илии.
— Воистину, велик Бог христианский! — воскликнул он. И хотел об этом чуде рассказать народу, но святой строго запретил ему делать это. Только после кончины преподобного Александра он объявил об этом чуде перед епископами и монахами, именем Божиим подтверждая истину своего свидетельства. После этого чуда градоначальник Равул целую седмицу был неразлучно со святым Александром, научался истинам веры и слушал его наставления об истинных путях спасения, а затем попросил просветить его и святым крещением, так как приближался день Святой Пасхи. Но при этом поставил условие, чтобы крещение было совершено не в городской церкви, а в загородной.
Пошли туда в сопровождении многих граждан с их женами и детьми. Когда они пришли к этой церкви, то увидели здесь страшно беснующуюся девицу. Видя такую картину, Равул испугался и сказал:
— Не хочу быть христианином. Эту девицу наказывают бога за то, что она приняла христианскую веру. Боюсь, чтобы и со мной подобного не случилось.
Сказав это, он отошел от церкви и хотел возвратиться назад. Святой же удержал его, говоря:
— Зачем поддаешься диавольскому искушению? Эта девица наказывается за свои грехи, по попущению Божию. Она обещалась пред Богом сохранять чистоту девства, но не соблюла своего обещания и за это страдает от бесов, будучи предана сатане, чтобы душа ее спаслась. А что это истинно, пойди сам к девице и спроси ее.
Равул подошел к беснующейся и от нее самой услышал признание в грехах, за которые Бог попустил войти в нее сатане и мучить ее. После этого Равул оставил сомнение и просил святого крестить его. Когда он крестился и вышел из святой купели, то белая одежда, которая, по обыкновению христианскому, была приготовлена для него ко крещению, оказалась вся в изображенных на ней крестах. Народ дивился такому чуду, и многие из пришедших сюда с Равулом мужей и жен просили и себе крещения. Святой же Александр, желая увериться, что воистину они веруют во Христа, сказал им:
— Следует вам доказать вашу веру. Пойдем в город и, если кто из вас имеет в своем доме идолов, пусть вынесет их на середину города и разобьет их на части своими руками, а уже потом сподобится святого крещения.
Все согласились исполнить это и, придя в город, вынесли из своих домов великое множество идолов и разбили их, после чего весь город и был просвещен крещением. Преподобный оставался на некоторое время в городе и утверждал новокрещенных в святой вере. Когда же увидел, что они достаточно утвердились в благочестии и благодарят за это Бога, то сказал Равулу:
— Доселе вы были питаемы молоком, а теперь следует вам питать себя и твердой пищей. Если кто из вас хочет совершенным быть в жизни христианской, пусть послушает Христовых словес. Он говорит: продадите имения ваша, и дадите милостыню: сотворите себе сокровище неоскудеваемо на небесах [6]. Ищите Царствия Божия, и сия вся приложатся вам [7].
На это Равул ответил:
— Я не могу быть таким совершенным христианином. Если я все продам и раздам, то кто будет питать моих домашних, и как без заботы можно приобрести то, что нужно для жизни? Если ты хочешь уверить меня в этом, покажи мне на деле, чтобы хоть один день мог пропитать меня и всех моих домашних без нашей об этом заботы. Не знаю, как ты сможешь это сделать, когда ты сам нищий и когда у тебя и для своего пропитания ничего нет и на один день. Если же ты в городе сделать этого не сможешь, то что будешь делать в пустыне, когда мы все оставим и пойдем за тобой?
Святой же, имея твердое упование на Бога, решительно сказал:
— Возьми домашних своих и, если хочешь, друзей своих, которых знаешь, и веди их на целый день в какую угодно далекую от людей пустыню. Буду и я с вами. Хлеба чтобы не было ни у кого из вас, даже самого малого куска, и никакой другой пищи. Если Бог не насытит вас, как прежде израильтян в пустыне, тогда и не будете верить моим словам.
Равул согласился. Когда настало утро, он взял с собой домашних и друзей и пошел в одну непроходимую пустыню, вместе с преподобным Александром, желая видеть на деле исполнение его слов. Шли целый день и уже настал одиннадцатый час, когда они остановились между двух гор, к которым не было откуда никаких дорог. И начал святой Александр по обыкновению своему совершать вечернее пение, а Равул и его спутники, будучи изнуряемы голодом, думали о том, что они будут есть.
Когда же преподобный окончил молитву, то они увидели какого-то, идущего к ним, простого селянина, который вел за собой скот, тяжело навьюченный большими мешками, в которых были чистые и теплые хлебы и плоды садовые и огородные.
И сказал преподобный Равулу:
— Получите эту пищу, и не будьте не верны, но верны. С радостью приняли они привезенное, и Равул, удивляясь со своими друзьями, сказал:
— Откуда в этой пустыне появился человек с такой пищей? Мы, идя целый день, едва могли придти сюда, ему же следовало только в полночь выйти из дома, чтобы в этот час придти на это место. Если же он и в полночь вышел, то почему хлебы и теперь теплы, как будто сейчас вынуты из печи.
Они спросили об этом крестьянина.
— Меня послал к вам мой Господин, чтобы вы не были голодны, — ответил им пришедший.
Когда же они хотели еще что-то сказать этому человеку, он сделался невидим со всеми пришедшими с ним животными, потому что это был ангел Божий в образе человека. Ужас объял всех, и тогда все поверили словам преподобного, а еще более словам Христовым, что ни о чем не следует заботиться работающим Господу, но полагаться на Промысл Божий.
Поблагодарив Бога, все поели и переночевали здесь же, а на другой день возвратились в город. После этого чуда можно было понять, чем преподобный Александр питался семь лет, во время пребывания своего в пустыне, не имея никакого попечения о житейском. Этим чудом градоначальник Равул сильно укрепился и без всякого уже колебания начал упражняться в богомыслии.
Он прежде всего отказался от своей должности, а потом начал продавать свое имение и, по согласию с женой и дочерьми, раздавать нищим, оставив им лишь часть на пропитание.
Жена его с дочерьми устроила монастырь и служила в нем Богу всем сердцем, а Равул, отпустив на свободу своих рабов, ушел в пустыню, из которой через несколько лет изведен был и поставлен епископом городу Эдессе [8]. Много лет он прожил в святительском сане, просвещая свою паству.
Преподобный же Александр» видя просвещенный им город процветающим и преуспевающим, радовался в душе, но сердце влекло его опять в пустыню. Граждане желали иметь его у себя епископом и умоляли его об этом. Он не согласился и хотел тайно уйти от них, но они и днем и ночью стерегли у городских ворот, чтобы не упустить своего учителя. Преподобный же, как когда-то святой апостол Павел, некоторыми из учеников своих был спущен через стену в корзине [9] и удалился все таки в пустыню для любезного ему безмолвия.
Шел он по пустыне два дня, и неожиданно на пути оказалось жилище разбойников. Разбойники взяли его и привели к своему главарю. Преподобный своими боговдохновенными словами не только укротил свирепого вождя разбойной шайки, но и довел до умиления жестокое его сердце, так что тот уверовал во Христа и через несколько дней просвещен был святым крещением. Совершив над ним крещение, преподобный спросил его:
— Чего ты просил у Бога мысленно перед крещением?
— Просил я, — ответил ему новокрещенный, — чтобы Господь, по очищении грехов моих в купели крещения, вскоре взял от меня душу мою.
— Исполнится то, о чем ты просил, — сказал ему святой. На восьмой день новокрещенный преставился ко Господу. Видев это, и прочие разбойники присоединились к святой вере и, приняв крещение, начали вести свою жизнь с сокрушенным покаянием, а спустя немного времени, и само жилище разбойников было обращено в монастырь, в котором подвизались бывшие разбойники, отрекшиеся от мира.
Преподобный некоторое время прожил с ними и, учредив иноческие уставы и поставив для них опытного начальника, удалился в глубокую пустыню. Через два дня он достиг Евфрата. Перебравшись через реку, он нашел дерево с весьма обширным внутри дуплом, и эту пустоту в дереве избрал местом своего пребывания. В дневное время он ходил по горам и по пустынным дебрям, а на ночь приходил к месту своего обиталища. Со временем к нему начали приходить братия и селиться рядом, желая подражать его жизни.
Несмотря на то, что со временем их стало около четырехсот человек из разных стран — Греции, Рима, Сирии и Египта — и при минимальном попечении о пище и одежде, они имели каждый день полное довольство. Ничего не оставляли на следующий день, раздавая остатки нищим и странным.
В этом монастыре преподобный Александр установил новый, нигде прежде не бывший, чин неусыпающих. Сначала он установил, чтобы братия ходили в церковь на славословие Божие по семь раз в сутки, по слову пророка: седмерицею днем хвалих Тя о судьбах правды Твоея [10]. Потом, обратив внимание на другие слова того же пророка: блажен муж, иже в законе Господни поучится день и нощь [11], преподобный размышлял, возможно ли на самом деле исполнить человеку пророческое слово, чтобы и днем, и ночью неусыпно поучаться в законе Божия славословия.
И он пожелал установить в своем монастыре такой чин, чтобы в церкви и днем, и ночью было непрестанное и неусыпное псалмопение. Он, по числу часов дня и ночи разделил братию на двадцать четыре череды, чтобы всякий, зная час своей череды, являлся к этому времени в храм для псалмопения.
Для пения были назначены Давидовы псалмы. Петь их положено было на два лика, без поспешности, кроме того времени, в которое совершались обычные церковные службы.
Таким образом, в монастырской церкви и днем и ночью непрестанно славословили Бога, от чего и сам этот монастырь стал именоваться обителью неусыпающих. Установил преподобный при псалмопении и число поклонов на всякий день, по числу тех прощений, которое Господь повелевает прощать согрешившего — семьдесят крат седмерицею, что и составляло четыреста девяносто поклонов.
Установив такой чин в своей обители, преподобный размышлял, чем еще можно угодить Богу. И, вспомнив слова псалма: научу беззаконныя путем Твоим и нечестивиц к Тебе обратятся [12], решил, что нужно заботиться не только о своем спасении, но и о других, особенно же — о пребывающих в нечестии. А так как в тех странах много в то время было идолопоклонников, то и решил он послать некоторых из братии с проповедью. Для этой цели он избрал семьдесят самых сведущих и особенно ревнующих о святой вере, по числу тех Христовых учеников, о которых пишет евангелист Лука [13]. Помолившись, он послал их по двое в окрестные идолопоклоннические селения. И многих язычников они обратили ко Христу.
После двадцати лет пребывания своего при реке Евфрате, преподобный Александр, видя свой монастырь вполне благоустроенным и чин неусыпающих в нем, равно как и все уставы относительно монашеской жизни, утвердившимися, и сам решил идти в персидскую землю, где весьма распространено было язычество. С собой он взял пятьдесят человек братии, а остальных вручил попечению опытного старца Трофима, которого поставил игуменом.
Когда приблизился он к Антиохии, исполняя чин обыкновенного непрестанного псалмопения, узнал о его прибытии епископ этого города Феодот. Имя преподобного Александра к этому времени было прославляемо и чтимо в тех краях. Но некоторые из злых и завистливых людей начали распространять на преподобного клевету, будто все, что он и его ученики делают, то есть, посты и молитвы, они делают это лицемерно, для тщетной славы, напоказ людям.
Епископ, не рассудив о клевете, послал своих слуг про. гнать из городских пределов Александра и всех, кто был с ним. Праведники были подвергнуты избиению, а особенно сильно пострадал преподобный Александр. Всех их изгнали из города. Но они тайно ночью возвратились в город и по обыкновению совершили свой всенощный молитвенный обет в пустых банях. Епископ, хотя и не прошел полностью его гнев, тем не менее, разрешил преподобному оставаться в городе, боясь недовольства жителей, которые знали преподобного, как праведника, и почитали за его благочестие. Пустые ветхие бани и стали местом обитания Александра с братией.
Некоторое время спустя, с благословения епископа, жители города создали церковь и устроили монастырь для пришедших с преподобным иноков. Строгость жизни братии была чрезвычайной: они вкушали пищу только однажды в день после девятого часа, все остатки раздавали нищим и ничего не оставляли на другой день. Вскоре при обители была устроена больница и странноприимный дом. Хотя сам преподобный, будучи нищим, ничего не имел, но состоятельные горожане предоставляли ему все необходимое от своих щедрот.
Преподобный сам ухаживал за больными, сам заботился о странниках, наделяя их всем необходимым. Нередко он подавал исцеление больным через возложение своих рук.
Замечая, что епископ в делах своих иногда поступал не соответственно своему званию, что городской воевода и другие важные сановники поступают не по правде, он безбоязненно обличал их, научая правде Божией словом Божиим. Не всем, разумеется, приятна была его ревность, особенно же начальствующим. Некоторые и из духовенства, хотя и дивились его добродетельной жизни, но весьма ненавидели его и возбуждали против него епископа.
В конце концов епископ послал самого злобного иподиакона Малха со многими слугами, чтобы он выгнал святого из города. Но на защиту праведника поднялся народ. Епископ в своем бессилии еще более воспылал гневом. Сговорившись с воеводой, они тайно схватили преподобного и прогнали его из города. Разогнали также и братию его.
Спустя некоторое время, под давлением народа, который видел в Александре истинного праведника, епископ и воевода разрешили все таки ему вернуться в Антиохию. Но, не найдя братии, преподобный и сам не пожелал оставаться в городе. Он направился в Киринфинийскую обитель. Здесь он нашел весь тот чин, какой он установил в своем монастыре при реке Евфрате. Видимо, кто-то из учеников его перенес сюда его особенный устав.
Пробыв здесь некоторое время, преподобный пошел затем в Константинополь. Вместе с ним пошли и двадцать четыре брата из этой обители. В Константинополе преподобный поселился при церкви святого Мины. К нему опять начали собираться братия. Через несколько лет вокруг него уже было около трехсот братии из разных народов. Была устроена обитель, и в ней был также установлен чин неусыпающих.
Преподобный был настолько прозорлив, что знал все, что делали братия, и даже помыслы их. При случае, наедине, он обличал согрешения и отечески исправлял согрешающих. Имел он попечение и о больных, и для служения им приставил четверых из братии и велел им каждый день приготовлять теплый напиток для тех, кто в нем нуждался по болезни.
В то время Церковь Христова была смущаема Несториевой ересью [14], в народе был слух, что преподобный Александр — еретик. Это не было удивительным: еретичествовали тогда многие. Сам патриарх Несторий был ересеархом.
Преподобный Александр был приведен на суд и, будучи спрошен о ереси, в которой был неповинен, ответил им словами псалма:
«Седоша князи, инамя клеветаху, раб же Твой поучаше. ся во оправданиих Твоих: ибо свидения Твоя поучение мое есть и совети мои оправдания Твоя».
Когда он это говорил, показался бес и закричал: «Зачем ты прежде времени мучишь меня?». И потом стал невидим. Святой, кроме слов из псалма, ничего больше не говорил тем которые испытывали его. Много скорбей претерпел преподобный Александр и впоследствии от еретиков.
Когда же миновала еретическая буря, преподобный остальное время своей жизни провел в мире и, угодив Богу и приведя души многих ко спасению, отошел к Богу около 430 года в глубокой старости. Он подвизался в иночестве в течение пятидесяти лет. При гробе его совершались чудеса, в болезнях людям подавались исцеления.
Преподобный АЛЕКСАНДР
(20 апреля)
В шестидесяти верстах от г. Белозерска, в селе Вещеозерске [15], жил богатый благочестивый крестьянин Никифор Ошевень с женой Фотинией. Они славились и высокой христианской жизнью, и, особенно, милосердием к бедным.
У них было три сына и дочери. Однажды Фотинии во время молитвы в храме явилась Пресвятая Богородица с преподобным Кириллом Белозерским [16] и сказала ей, что у нее родится еще сын, через которого прославится Имя Господне и многие получат спасение.
Когда младенец родился, его назвали Алексием. Рос он, на утешение родителей, развитым и добродетельным. Был всегда весел, ко всем приветлив и, по примеру родителей, любил помогать бедным. Его влечение к учебе было настолько сильным, что он готов был заниматься ею весь день. Учитель, удивляясь его успехам, говорил:
— От Бога далось ему понимание грамоты, а не от моего преподавания.
Однажды Алексий молился в храме, говоря:
— Господи, Иисусе Христе! Не скрой от меня заповедей Твоих, но подай разум мне, ищущему Тебя во всем!
И было ему некое Божественное видение, и он услышал голос:
— Встань без боязни! Получишь то, о чем просишь!
Когда Алексий пришел домой, лицо его светилось радостью, и родители поняли, что с ним случилось что-то особенное. После этого он начал усиленно поститься, и мать его, помня бывшее ей в свое время видение, не смела ему мешать. Ежедневно, во всякую погоду, он посещал церковь, находившуюся довольно далеко от их дома, пел и читал на клиросе. Желание посвятить себя Богу разгоралось в нем все сильнее.
Когда ему исполнилось восемнадцать лет, он собрался с другими односельчанами на богомолье в Кирилло-Белозерский монастырь на престольный праздник. Родители отпускали его с грустью: они чувствовали, что должно произойти что-то весьма серьезное.
Отойдя от родительского дома, он отстал от своих спутников и долго смотрел на родные стены со слезами.
— Боже, — молился он, — научи меня страху Твоему! Вот, я оставил дом свой имени ради Твоего. Не затвори же от меня дверей Царствия Твоего!
В обители богомольцев прежде всего принял игумен. Он сразу же обратил особенное внимание на Алексия. Праздник прошел радостно и торжественно. Когда все стали собираться домой, Алексий попросил одного односельчанина передать родителям письмо, в котором писал, что, по примеру многих бояр и простых людей, он хочет поступить в обитель.
Оставшись в обители, Алексий умолил игумена разрешить ему служить братии, но игумен, видя, что он хорошо знает Священное Писание и святоотеческие книги, благословил ему продолжать учебу под руководством одного ученого диакона. Учитель полюбил его, как родного брата.
На следующий год пришел в монастырь на престольный праздник отец Алексия, Никифор Ошевень. Сын на коленях со слезами просил простить его за то, что он огорчил родите. лей своим уходом в монастырь. Но Никифору так понравилось в монастыре самому, что он охотно разрешил Алексию и впредь оставаться здесь. По окончании праздника Алексий проводил отца далеко за монастырские стены, и они с любовью простились. Свою духовную радость Никифор принес домой, и вся семья благодарила Бога за утешение, которое дает им их сын.
Через шесть лет после этого Никифор переселился с семьей в пределы города Каргополя, во владения боярина Иоанна Григорьевича, собрал там людей и основал Ошевневу Слободу. Узнав об отъезде родителей, Алексий принял монашеский постриг с именем Александра и усиленно стал упражняться в духовных делах. Особенно поражали братию его терпение, кротость и послушание.
Но услышав однажды похвалу в свой адрес, он так огорчился, что стал всерьез подумывать о том, чтобы оставить монастырь. Вначале он попросил игумена разрешения посетить родных.
Александр погостил у родителей неделю и стал собираться в обратную дорогу. Но отцу так тяжело было его отпускать после многолетней разлуки, что он предложил Александру поселиться в лесу, на другом берегу реки, где было удобное место, которое, если Бог благословит, можно было бы использовать для устройства новой обители.
Александр согласился, и со старшим братом они пошли на другой день посмотреть это место. Брат отошел в сторону рубить дрова, а Александр поставил крест и стал молиться. Он сам не заметил, как задремал. И во сне услышал голос:
— Александр, угодник Мой, вот Я приготовил тебе место, куда ты пришел сам без зова. Сотвори себе пребывание.
Живи здесь и спаси душу твою. И будет тебе покой во веки веков и через тебя многие спасутся.
Александр очнулся. Около него никого не было. Душа его была наполнена великой радостью. И он дал обет, если игумен благословит, остаться до смерти на этом месте.
Братья вернулись домой, и здесь отец рассказал им, что место на котором они побывали, не простое: там жители видели таинственный свет, слышали пение незримого хора и звон колоколов.
По возвращении в обитель Александр был рукоположен в сан иеродиакона и продолжал свое смиренное служение на хлебне и поварне. Когда же игумен узнал от него о бывшем ему знамений и о данном им обете, то не стал удерживать его, лишь послал с ним, в помощь, опытного старца. С собой преподобный Александр взял иконы Божией Матери Одигитрии и святителя Николая.
Отец преподобного, Никифор, взял на себя труды по постройке нового монастыря. Сам же преподобный отправился в Новгород, где святой архиепископ Иона рукоположил его в сан иеромонаха и назначил его настоятелем новой обители. Владельцы же места того обрадовались, что в их поместье будет монастырь и дали ему землю и строительные материалы.
Церковь была освящена во имя святителя Николая. Преподобный стал расчищать от леса место для огородов. Жизнь его была так сурова, что старец, пришедший с ним, не выдержал и вернулся в свой монастырь, и зиму преподобный провел в одиночестве.
Но постепенно стала собираться вокруг него братия. Преподобный ввел строгий общежительный устав, часто поучал их покаянию и памяти смертной.
— Вот средство к спасению, — говорил он, — пощение, молитва от чистого сердца, смирение ко всем, любовь к Богу нелицемерная, милостыня нищим, посещение странных и заученных в темнице.
Приходили к нему и миряне, прося его молитв и советов. Родственники приносили ему все необходимое для жизни.
А раз в год на монастырский праздник, когда в обитель бывал крестный ход, приходила и его мать.
После кончины родителей постигли преподобного огорчения. Против него восстали братья, двух сыновей которых он постриг в своем монастыре. Молодые иноки не вы. держали строгого устава и вернулись в мир. На этой почве и возникла неприязнь к преподобному его братьев.
Но усиленная молитва преподобного победила все искушения. Когда же преподобный Александр тяжело заболел явился ему преподобный Кирилл Белоезерский.
— Я, — рассказывал потом преподобный Александр, — узнал его по образу писанному, ибо о живых не видел его, и стал просить его: «Отче Кирилле, избавь меня от болезни сей!».
Святой осенил его крестом и сказал ему:
— Не скорби больше, брат, ибо я буду молить Бога и Его Пречистую Матерь, чтобы ты исцелился. Но не забудь обета твоего, как ты обещался не оставлять места сего и начинания Я же буду помощником тебе, всегда молясь о месте сем.
Перед кончиной преподобный призвал к себе братию и наставлял ее ко спасению. Как самое главное условие, он заповедал послушание игумену и любовь между собой.
Заботу об обители он поручил своему брату Леонтию, причем, предсказал, что он будет в ней иноком и что случится с самой обителью. С каждым братом он простился отдельно, целуя его и испрашивая благословения.
Скончался он 20 апреля 1479 года, во вторник Фоминой недели, 52 лет от роду. Был он среднего роста, имел небольшую бороду и русые волосы с проседью. У него было кроткое лицо и добрый взгляд. От мощей его стали истекать обильные и дивные чудеса.
А с обителью случилось именно так, как предсказывал преподобный.
Сильные люди стали обижать беззащитную сельскую обитель, у которой не было мощных покровителей на земле Из обители унесли ее книги, совершенно разорили.
Тогда сельчане решили, что игуменом ее должен стать не
Сей ей инок, а человек, всем им известный и которому обитель была бы так же дорога, как и всем им. Выбор пал на дьяка Матфея, сына их приходского священника. Но Матфей испугался ответственности и стал отговариваться своей молодостью. Но Леонтий, брат преподобного, бывший тогда старостой и в преклонных летах, вспомнил предсказание преподобного и сказал Матфею, что он тоже пострижется будет ему во всем помощником и они вместе, с Божьей помощью, спасут обитель.
Матфей уступил уговорам и принял постриг с именем Максима. Архиепископ Новгородский тоже не смутился его молодостью, рукоположил его и поставил игуменом. Игумен Максим правил обителью 40 лет и служил братии и всему селу примером своей жизни, трудолюбием и смирением.
Описание жизни преподобного Александра погибло во время пожара. Но так как был жив еще брат его Леонтий и некоторые старики, помнившие его, то братия поручила одному иеромонаху, Феодосию, по их рассказам восстановить поучительное житие.
Ошевенская обитель имела огромное значение для местного края, и от нее произошли еще шесть обителей. Из нее вышел преподобный Пахомий Кенский, воспитавший преподобного Антония Сийского, преподобный Кирилл, основатель Сырьинской обители, и другие подвижники, основавшие свои, давно уже не существующие обители.
С преподобным Александром в близкой духовной связи находилась обитель святого Дамиана (в схиме Диодора) Юрьегорского.
Когда в этой обители случился голод, преподобному Дамиану предстал светлый муж и сказал:
— Не скорби, Дамиане, и укрепляй братию. В последнее время прославится Имя Божие. А ныне вели ловить рыбу, тем пропитает вас Бог.
Сам же он назвал себя «постриженником Кириллова монастыря, игуменом Ошевенского», именем Александр.
Улов рыбы оказался чудесным. До конца своего существования[17] Юрьегорская обитель чтила своего небесного покровителя.
И до конца существования Ошевенского монастыря не оскудевали благодатные исцеления от святых мощей его основателя, строителя и первоначальника.
