Место которого нет
Православие19 октября 1829 года в семье бедного, но глубоко верующего причетника села Суры, Пинежского уезда Архангельской губернии, родился довольно слабенький мальчик, названный в честь празднуемого в этот день преподобного Иоанна Рыльского, — Иоанном.
Окреп он после крещения. Рос тихим, любвеобильным, любившим богослужение и природу. Шести лет он стал посещать сельскую школу и, проходя мимо старенькой церкви, всегда останавливался, чтобы помолиться. Уже тогда крестьяне обращались к нему с просьбой его молитв в своих бедах. В этом возрасте ему явился его ангел Хранитель и сказал, что ему поручено Господом охранять в течение всей его жизни.
Девяти лет он поступил в Архангельское приходское училище, но учение давалось ему, к его большому огорчению, с трудом. Но однажды, после ночной горячей молитвы, точно завеса спала с его очей, по его собственному выражению, и с тех пор он начал учиться успешно. Школу он окончил хорошо, перешел в Семинарию и, в числе лучших учеников, поступил в Петербургскую Духовную Академию.
В это время умер его отец. и мать его осталась без средств к существованию. Тогда он стал по ночам заниматься перепиской и заработанные им девять рублей в месяц посылать ей.
Одно время у него была мысль принять монашество и отправиться миссионером в Китай.
Но скоро он понял, что Петербург не менее нуждается в духовном просвещении, чем далекие языческие страны.
В 1855 году, когда он окончил курс Духовной Академии, открылось священническое место в Кронштадтском Андреевском соборе. Он женился на дочери ушедшего на покой священника этого собора Елисавете Константиновне Несвицкой и занял его место.
Став священником, отец Иоанн начал особенно внимательно читать Священное Писание и вести дневник о своей внутренней жизни и духовной борьбе. Литургию он служил ежедневно и ежедневно читал каноны дневным святым, продолжая так делать до конца своей жизни. Проповеди он произносил каждое воскресенье и праздники. Внутренне он молился каждую свободную минуту.
В это время в Кронштадте было много бедноты, потому что туда высылались пьяницы и бродяги из Петербурга. Отец Иоанн жалел их и их семьи, посещал их, помогал им, чем мог, постоянно раздавая им свое жалованье, ходил для них за доктором, в лавку и аптеку, так что жалованье в конце концов стали выдавать не ему, а его жене.
Эти несчастные люди, огрубелые и ожесточенные, сначала относившиеся к нему недоверчиво, в итоге бесконечно полюбили его.
Одновременно он был законоучителем местного реального училища. Жалованье по этому месту работы он считал своим и полностью раздавал его беднякам. Законоучителем он был особенным. Дети любили его за его доброту и ласковость и радостно ждали его уроков. Впрочем, это не были обыкновенные уроки, а увлекательные беседы. Он умел пробуждать в Детях живую веру, и уроки его запоминались на всю жизнь. Неуспевающих у него не было. На педагогических советах он всегда заступался за детей.
В таких трудах прошли пятнадцать лет. К этому времени стало ясно, что благословение Божие обильно почивает на нем и его трудах помощи бедным. Ради усиления этой работы он решился основать в Кронштадте Дом Трудолюбия.
Многие откликнулись на его призыв помочь ему в этом великом деле.
В 1882 году Дом Трудолюбия был открыт. В нем была собственная церковь, школа, детский сад и приют, воскресная школа для взрослых, разные мастерские, бесплатная амбулатория, призрение бедных женщин, ночлежный приют, классы ручного труда, народные чтения, дешевая столовая, где по праздникам выдавалось до 800 бесплатных обедов.
В этом же году был основан Странноприимный Дом, куда стали стекаться со всех сторон богомольцы с просьбой молитв и помощи. На берегу залива была устроена по инициативе и поддержке батюшки спасательная станция.
К этому времени через его руки проходили уже сотни тысяч рублей, а он сам как жил, так и умер бедняком, ничего для себя не оставив. Своей святой жизнью он достиг дара исцелений и прозорливости. Сам он говорил об этом так: «Я не решался бы на такое святое дело, если бы не был призван к нему свыше».
Помогал отец Иоанн с одинаковой любовью и знатным, и убогим, и бедным. Он неотступно находился при умирающем Императоре Александре III, держа все время на его голове свою руку по просьбе самого умирающего: «Когда вы держите руки свои на моей голове, я чувствую большое облегчение, а когда отнимаете — очень страдаю: не отнимайте их».
По его молитве чудеса совершались во множестве. К нему стали прибегать не только из Кронштадта и Петербурга (письменно, и, особенно, по телеграфу), но из всей России и даже из-за границы, из Англии и Америки. И не только православные, но и инославные, и даже не христиане. Письма и телеграммы ежедневно сотнями приходили к нему в Кронштадт. К больному он ехал немедленно по первому вызову даже ночью. Молился, служил молебен, и безнадежно больной, к изумлению врачей, выздоравливал.
В 1884 году молодая княгиня З.М. Юсупова заболела заражением крови в тяжелой форме. Спасения не было. Пригласили отца Иоанна.
Когда он вошел, лечивший больную знаменитый профессор С.П. Боткин, слывший свободомыслящим, встретил его взволнованно словами: «Помогите нам!».
Батюшка положил ей на голову руку, от чего она успокоилась, а затем стал на колени вместе с ее мужем и стал горячо молиться. Потом он пришел вторично со Святыми Дарами и причастил больную. После этого она заснула и проснулась через шесть часов совершенно здоровой. Профессор Боткин долго молча смотрел на нее. Слезы текли из его глаз. «Уже это не мы сделали», — сказал он.
Подобных случаев было такое множество, что перечислить их невозможно. Слепые прозревали, как только отец Иоанн промывал им глаза святой водой. Паралитики вставали и ходили. Бесноватые и буйно-помешанные успокаивались и исцелялись от одного крестного знамения или благословения, совершаемого им. Умирающие и безнадежно больные получали облегчение именно в тот момент, когда отец Иоанн, получив телеграмму, молился о них. Обо всем этом свидетельствуют записанные материалы. Не записанных несравненно больше.
День свой батюшка начинал чтением канона дневному святому за утреней. Потом он ежедневно служил литургию. За проскомидией приносили ему большую корзину с просфорами. Сослужившее ему духовенство подавало ему просфоры и он быстро вынимал частицы и, поминая, опускал просфоры в пустую корзину, громко молясь: «Помяни, Господи, всех заповедавших мне молиться о них». Лицо его светилось молитвой. И этого было достаточно для исцеления просителей.
После ежедневной литургии он шел в Дом Трудолюбия, а оттуда ехал в Петербург посещать больных. Вернувшись вечером, он разбирал с помощью секретаря письма и телеграммы до поздней ночи. Справиться одному с этой обильной корреспонденцией ему было невозможно.
Прозорливость его была необычайна. Однажды молодой офицер вошел в алтарь церкви кадетского корпуса, где служил отец Иоанн.
Он в это время переносил Святые Дары с престола на жертвенник. Поставив Чашу, он подошел к офицеру и поцеловал ему руку. Офицер страшно смутился. Начали говорить что он будет священником, хотя стать священником ему и в голову не приходило. В будущем он стал не только священником, но известным старцем Оптиной Пустыни, отцом Варсонофием.
В благодарность за творимые им исцеления ему постоянно давали деньги в запечатанных конвертах. Эти конверты он часто тут же раздавал нуждающимся, причем, всегда конверт оказывался с нужной для нуждающегося суммой. Был такой случай. Один грузинский священник приехал в Петербург с сыном, поступившим в Технологический Институт. Из запертого чемодана у них выкрали 500 рублей, необходимых для проживания студента в столице и для возвращения отца домой. Они остались без средств, а в Петербурге они никого не знали.
Грузинский священник бросился с просьбой о помощи в Синод, в Консисторию. В Синоде один чиновник сказал ему:
«Помочь вам может только отец Иоанн Кронштадтский».
— Кто он? — спросил священник.
— Настоятель Андреевского собора в Кронштадте. Он поехал туда утром к ранней обедне. Там сторож позвал его от имени отца настоятеля в алтарь.
— Сослужи со мной, отец Ражден, — ласково приветствовал его отец Иоанн.
Первая неожиданность: имя «Ражден» грузинское, в России неизвестное. После литургии отец Иоанн повел его в Дом Трудолюбия. Там обступили его люди и поговорить не удалось. Когда они оттуда выходили, отцу Иоанну в ноги бросился какой-то человек, по-видимому, купец, со словами:
— Спасибо тебе, отец родной, выздоровела дочь моя, профессора диву дались, — и сует ему конверт:
— Вот вам, батюшка, на добрые дела. Отец Иоанн тут же передал отцу Раждену конверт со словами:
— Это, я думаю, отцу Раждену сейчас нужнее, чем мне. — Батюшка, — воскликнул купец, — что вы делаете, ведь там 500 рублей на добрые дела!
Отец Иоанн строго посмотрел на него и твердо ответил:
— Ну да, на добрые дела. Почему ты думаешь, что они даны не на доброе дело?
Отец Ражден был поражен провидением отца Иоанна. И таких случаев невозможно перечесть.
Исповедовать отдельно всех желавших у него отец Иоанн возможности не имел. Их бывало до 2000 человек, и для них устраивалась общая исповедь. Все говорили свои грехи громко как бы желая, чтобы он их слышал. Слезы покаяния и умиления были у всех на глазах. Нередко плакал и он сам. Потом он поднимал епитрахиль и читал общую для всех разрешительную молитву.
Великий прозорливец святой Иоанн грозно пророчествовал незадолго до своей кончины о будущих судьбах России. В то время большая часть русской интеллигенции отходила от веры и Православной Церкви, стараясь увлечь за собой и весь русский народ.
— Кайтесь, кайтесь, — взывал он с амвона, — приближается ужасное время, столь опасное, что вы и представить себе не можете.
Он говорил, что если не будет покаяния. Господь отнимет у России Царя и попустит ей столь жестоких правителей, которые всю землю Русскую зальют кровью.
Он говорил, что хранитель России после Бога есть Царь, а враги наши без него постараются уничтожить и самое имя России.
За три года до кончины отец Иоанн тяжело заболел, но не лечился, а только пил воду несколько раз в день из источника преподобного Серафима. За несколько дней до кончины он велел надписать и послать конверты с деньгами на имена тех телеграфистов, почтальонов и сторожей, которые ему служили, и сказал:
— А то еще и совсем не получат.
Последнюю литургию он служил 9 декабря почти шепотом. Паства сочувствовала, видела, что батюшка умирает, покидает ее. Поднялся плач. Сидя в кресле на амвоне, батюшка прощался с каждым, благословляя их, заповедал молиться и любить Бога.
17 декабря он простудился и сильно ослабел. На следующий день он лежал с закрытыми глазами. Но вдруг спросил:
— Которое сегодня число?
— Восемнадцатое, батюшка, — ответили ему.
— Восемнадцатое, значит еще два дня, — сказал он.
Присутствовавшие не поняли, что он указывает на день своей кончины. Девятнадцатого он причастился и в этот же день благословил, по просьбе игумений Иоанновского монастыря, матери Ангелины, освятить в монастыре усыпальницу храма во имя святого пророка Илии и царицы Феодоры, родителей отца Иоанна.
Последний вздох — и великий праведник скончался. В полуоткрытых глазах у него показались слезы. Это произошло 20 декабря 1908 года в 7 часов 40 минут утра, на 80 году его жизни.
От Государя Императора была получена телеграмма:
«Скорблю и оплакиваю кончину отца Иоанна со всеми почитавшими его».
После панихиды гроб перенесли в Андреевский собор, где его приняло духовенство во главе с епископом Гдовским Кириллом [149], которому батюшка завещал проводить его в последний путь.
21 декабря народ хлынул из Петербурга. Войска еле сдерживали толпу. Не только улицы, но крыши, деревья были усеяны народом.
В соборе, после литургии, начались непрерывные панихиды, а за ними, до 11 часов вечера, парастас. Народ непрерывно шел прощаться со своим пастырем.
Погребальное шествие двинулось в Ораниенбаум и шло вслед за колесницей три часа при перезвоне колоколов. В Ораниенбауме гроб поставили в траурный вагон. На Балтийском вокзале собрались крестные ходы изо всех столичных церквей и все духовенство в белых облачениях.
Шествие двинулось к Иоанновскому монастырю на Карповке. Шедший за гробом народ образовал несколько хоров. Пели «Святый Боже» и «Вечную память». Но плач народа заглушал пение. По повелению Государя Императора шествие прошло мимо Зимнего Дворца, где на балконе стояла Императорская Семья с придворными. При входе в монастырь стояла матушка Ангелина с сестрами. На руках духовенства и сестер, певших канон «Помощник и Покровитель», гроб внесли в монастырский собор.
В 12 часов ночи закончился парастас, и народ начали пропускать для прощания. Всю ночь у гроба читали Евангелие. Далеко не все успели проститься.
В 9.30 утра начался благовест к поздней литургии. Первым прибыл епископ Гдовский Кирилл. В 12 часов началось отпевание, на которое вышло 60 священников и 20 диаконов. Присутствовало огромное количество богомольцев.
23 декабря в 2 часа 15 минут гроб с останками батюшки Иоанна был опущен в гробницу в нижнем храме-усыпальнице святых пророка Илии и царицы Феодоры. К лику святых праведный Иоанн Кронштадтский был причислен Русской Зарубежной Церковью 19 октября 1964 года.