Место которого нет
ПравославиеСвятой митрополит Московский и всея Руси Филипп (в миру Федор Степанович Колычев) родился в 1507 году. Принадлежа к одному из знатнейших боярских родов Московского государства, митрополит Филипп начал службу при дворе великого князя. В конце правления великой княгини Елены, в 1537 году, некоторые из его родственников, Колычевых, приняли участие в попытке великого князя Андрея Старицкого поднять восстание против правительницы и великого князя. Одни из них были казнены, другие попали в тюрьму.
В этот год Федор Степанович тайно покинул Москву и ушел в Соловецкий монастырь, где, не открывая своего звания, поступил в послушники. Выдержав продолжительное и суровое послушание, он был пострижен в монахи с именем Филипп. В течение одиннадцати лет, до поставления своего в игумены, Филипп вел суровую жизнь простого соловецкого инока, предаваясь физическим трудам и духовным подвигам.
В 1548 году соловецкий игумен Алексий сложил с себя свои обязанности и указал на Филиппа, как на достойного своего преемника. Житие и другие источники подробно описывают труды игумена Филиппа по внутреннему и внешнему благоустройству обители и его энергичную хозяйственную деятельность, благодаря которой Соловецкий монастырь стал богатым культурным центром северного Поморья.
Строгий аскет и подвижник явился образцовым хозяином, выказал большой практический ум, хозяйственную энергию и предприимчивость. На островах и в приморских вотчинах появились новые хозяйственные и промышленные сооружения, введены были механические усовершенствования в производстве и промыслах.
Так, Филипп устроил сеть каналов между многочисленными озерами на Соловецком острове, поставил на них мельницы, соорудил ряд новых хозяйственных построек, обеспечил монастырь необходимым хозяйственным инвентарем. На поморских землях был заведен железный промысел. Наконец, Филиппу приписываются разные технические изобретения и усовершенствования в промышленных орудиях и приспособлениях.
В разные годы он составил несколько уставных грамот, в которых подробно расписывались правила управления крестьянским населением монастырских вотчин, порядок распределения и взимания разных государевых податей и пошлин. Уже в первой половине XVI века Соловецкий монастырь вел обширную торговлю продуктами своей промышленности, преимущественно — солью.
Есть известие, что Филипп присутствовал на Стоглавом Соборе 1551 года.
В 1556 году возникла потребность в поставлении нового митрополита. Выбор пал на игумена Соловецкой обители Филиппа. Филипп, как уже было сказано, тоже происходил из знатного рода Колычевых [232], и, вызванный в Москву, обласканный царской милостью, отказался от высокого поста. Но царь был непреклонен [233].
Тогда Филипп согласился, при условии упразднения опричнины [234].
Царь был крайне раздражен этим условием, но, как ни странно, не прогнал уважаемого инока, а лишь приказал замолчать. Вместе с тем, царь соглашался выслушивать советы митрополита по государственным делам, как это бывало при прежних государях. Епископам же царь приказал воздействовать на Филиппа. Они убедили его не ставить царю никаких условий. [235]
Это решение было изложено в особом приговоре, подписанном Филиппом и семью епископами.
Филипп в конце концов покорился царскому слову и увещаниям духовного Собора.
25 июля 1566 года новоизбранный митрополит был возведен на престол Собором епископов. Обещая не вмешиваться в политические и личные дела царя, Филипп сохранял за собой право протеста против всех безнравственных и противных христианскому духу явлений, которыми сопровождалось и разделение государства на земщину и опричнину, и борьба с мнимой боярской крамолой.
И уже в первом же своем слове митрополит говорил о долге государей быть для подданных отцами, а не жестокими судьями. Тем не менее, один год, 1566-й, прошел довольно благополучно.
Царь сердечно относился к митрополиту, жалобы на опричников прекратились.
Митрополит занимался делами Церкви, поставил несколько епископов, выстроил в Москве церковь во имя свв. Зосимы и Савватия. Отношения его к царю внешне были вполне благоприятны. Сам царь, по-видимому, успокоился. Неистовства опричнины прекратились. Но уже в июле 1567 года казни возобновились.
Новая смута вспыхнула в Москве после того, как были перехвачены грамоты от польского короля к некоторым боярам с приглашением отъехать в Литву.
Снова начались казни. Пострадали не только группа бояр, обвиненных в измене. Вся Москва была терроризирована неистовствами опричников.
Архипастырский долг заставил митрополита Филиппа обратиться к царю с увещанием остановить бессмысленное кровопролитие и с ходатайством о помиловании опальных. Исполняя свой долг, Филипп не нарушал данного им обещания не вмешиваться в опричнину: он протестовал не против известного порядка, а против безнравственных явлений, обусловленных этим порядком.
Но царь, угнетаемый манией преследования, уже не в состоянии был различить эти точки зрения.
По логике его расстроенного ума, те, кто осуждал безобразия опричников, хотели уничтожить опричнину, вырвать из рук царя верное орудие борьбы с крамолой. Кто печаловался за его врагов, тот «покрывал» их, был за них, следовательно, — против него.
К тому же, по свидетельству жития митрополита Филиппа, среди высшего духовенства были враги и самого митрополита, которые своими наветами раздували в душе царя искру подозрительности, зароненную первым требованием Филиппа об отмене опричнины. Это были: архиепископ Новгородский Пимен, сам желавший быть митрополитом, епископы Филофей Рязанский и Пафнутий Суздальский и духовник царский, протопоп Евстафий, которого митрополит за какой-то проступок подверг запрещению.
Свои ходатайства за опальных и обличение ужасов опричнины митрополит Филипп начал с тайных бесед с царем наедине. Но они остались без результата. Тогда Филипп решился на всенародное обличение. И при первой же возможности, 22 марта 1568 года он выступил в защиту гонимых. [236] Он обратился к царю с речью, в которой напоминал ему о долге христианина, об ответственности перед судом Божиим за кровопролитие и беззакония.
По летописным сведениям, митрополит в тот же день «вышел из двора митрополича и жил в монастыре у Николы Старого».
В ближайшее воскресенье он вновь всенародно обличил Иоанна в Успенском соборе и не дал ему благословения. [237]
Недоброжелатели митрополита уже заранее подготовили позорную для митрополита сцену. Тут же, в соборе, они выставили заранее подученного благообразного юношу, чтеца домовой митрополичьей церкви, с гнусной клеветой на митрополита.
— Царя укоряет, — ядовито заметил при этом Пимен Новгородский, — а сам творит такие неистовства.
— Ты домогаешься восхитить чужой престол (это было действительно так), — спокойно ответил митрополит, — но скоро лишишься и своего.
Юноша вслед за этим признался, что оговорил его по принуждению, и получил благословение святителя.
Царь опять потребовал от митрополита или молчания, или удаления с кафедры. Хотя Грозный каждый раз приходил в ярость от обличении Филиппа, твердость последнего, тем не менее, смущала царя и заставляла его задуматься. Опричники и враги митрополита не упускали случая вызвать новые столкновения, например, 28 июля в Новодевичьем монастыре, когда митрополит упрекнул одного опричника за то, что он стоял в тафье [238] во время чтения Евангелия.
Царь решил отомстить митрополиту, но не прямым насилием, а путем «каноническим», путем соборного осуждения. В Москве он таких улик не отыскал, как ни допрашивал с пристрастием митрополичьих бояр. Он послал тогда следственную комиссию в Соловецкий монастырь. Во главе ее поставил Суздальского епископа Пафнутия, враждебно настроенного к митрополиту, и дал ему задание во что бы то ни стало в тамошней деятельности Филиппа найти какие-нибудь грехи. От игумена Паисия лестью и угрозами добились клеветнических показаний и привезли его в Москву.
В начале ноября был созван Собор. На стороне царя были также епископы Новгородский Пимен и Рязанский Филофей, царский духовник — сингелл Благовещенского собора Евстафий. Митрополита привели в судную палату и в присутствии царя объявили его «преступления» (в том числе, и в волшебстве), за которые он подлежит низложению и ссылке. Мужественный святитель не унизился до оправданий перед лжесвидетелями и стал сразу же слагать с себя знаки митрополичьего сана. Но его врагам этого было мало. Им нужно было публичное унижение владыки.
8 ноября его заставили служить литургию в Успенском соборе. Во время богослужения явился Алексей Басманов с толпой других опричников и перед всем народом прочел постановление «собора» о лишении святителя сана. Опричники в алтаре сорвали с него святительские одежды, одели в рубище, метлами вытолкали из храма и на простых дровнях отвезли его в Богоявленский монастырь.
Целую неделю страдалец сидел в оковах в смрадной монастырской тюрьме, затем его перевели в старый Никольский монастырь.
В народе ходили слухи, что царь намеревался окончательно отделаться от ненавистного обличителя, сжечь его живым, как колдуна, затравить его медведями. Рассказывали также о чудесах, творимых митрополитом. В это же время шла дикая расправа над близкими к митрополиту людьми: погибли десять человек Колычевых, родственников митрополита. Голова одного из них была прислана к нему в темницу. Казнены были многие клирики и митрополичьи дети боярские.
После всех этих издевательств он был отправлен в Тверской Отрочь монастырь. Род Колычевых Иоанн истребил полностью.
Дальнейшая судьба митрополита выглядит таким образом. 23 декабря 1569 года Иоанн, проезжая в военном походе против новгородцев Тверь, послал к Филиппу одного из своих самых приближенных опричников, Малюту Скуратова, взять у святителя благословение. Святитель благословения не дал, заметив, что благословляют только добрых людей и на добрые дела. Малюта в гневе задушил его «возглавием», т.е. подушкой. Монастырским властям Малюта заявил, что митрополит умер по их небрежности «от неуставного зною келейного».
В 1591 году мощи святителя-мученика были перенесены в Соловецкий монастырь и положены в церкви свв. Зосимы и Савватия.
Низложение и мученическая кончина митрополита Филиппа остались пятном на памяти царя Ивана Васильевича. Смыть это пятно, от имени светской власти принести покаяние власти церковной в нанесенном ей оскорблении, решился царь Алексей Михайлович. В 1652 году царь, по совещании с патриархом Иоасафом и всем освященным Собором, определил перенести в Москву мощи святителя Филиппа. В Соловецкий монастырь было отправлено посольство из духовных и светских лиц, во главе с Никоном, митрополитом Новгородским. За литургией в церкви, где почивали мощи святителя, Никон «от царя посланную грамоту к Филиппу митрополиту распечатав, во услышание всем прочел». В этой грамоте Алексей Михайлович молил святого мученика отпустить вину «прадеда» его. «Сего ради преклоняю сан свой царский за онаго, иже на тя согрешившаго, да оставиши ему согрешение его своим к нам пришествием», — говорилось в этой грамоте.
9 июля мощи митрополита были принесены в Москву. Церковное торжество, которым сопровождалось это событие, живо описано самим Алексеем Михайловичем в письме к князю Н. И. Одоевскому.
19 июля мощи были положены в серебряную раку в большом Успенском соборе.
Память святителя празднуется с 1661 года (9 января), 3 июля (день перенесения мощей) и 5 октября вместе с всероссийскими святителями Петром, Алексием и Ионою.
Святителя Филиппа называют «мучеником за священный обычай печалования» перед сильными мира сего за обиженных и обездоленных.